Basmanov (basmanov) wrote,
Basmanov
basmanov

Categories:

О древних "московитах". Или о чем не пишут в школьных учебниках

"А на Белоозере сидит весь, а на Ростовском озере меря, а  на  Клещине  озере
также меря....И принял всю власть один Рюрик, и стал раздавать мужам своим  города
- тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро.  Варяги  в  этих  городах  -
находники, а коренное население в Новгороде - словене, в Полоцке -  кривичи,
в Ростове - меря, в Белоозере - весь, в Муроме - мурома, и  над  теми  всеми
властвовал Рюрик."

Повесть Временных Лет




Культурные новообразования в связи с расселением среднеевропейского
Культурные новообразования в связи с расселением среднеевропейского населения

а — памятники с находками среднеевропейских провинциальноримских типов; б — ареал культуры псковских длинных курганов; в — тушемлинской культуры; г — мерянской культуры


Культура "браслетообразных височных колец". Будущие "меря" русских летописей. Неизвестное славянское племя, продвинувшись с запада в V веке в район истоков Волги и Оки -  взяло на себя этнонимы местных финских племен, и ко времени "призвания варягов" - это были уже территории в большинстве своем контролируемые славянами.

Люди этой культуры имеют общее с носителями культурой длинных курганов (кривичи) и культурой новгородских сопок (ильменские словене), а именно - время начала переселения из района современной Польши через Прибалтику в конце IV века - начало V века (последствия гуннского вторжения в Восточную Европу), и аттрибуты "провинциально-римской культуры", и главное - принадлежность к славянам.

Своеобразие языковых черт диалекта Ростово-Суздальской земли, откуда затем вышло Московское государство, дали основание таким исследователям как Б. М. Ляпунов, Ф. П. Филин и другим, сделать предположение о существовании в Волго-Клязьминском междуречье ещё одного восточнославянского племени (сведения о котором до нас не дошли), чей племенной диалект (а не диалекты словен и кривичей) развился в ростово-суздальский. Сторонником данной точки зрения является также авторитетнейший археолог В. В. Седов.

Удивительно, но на картах учебников нет этой культуры, которая вообще-то стала основой Владимиро-Суздальской Руси, и таким образом является стержневой основой великороссов. Вернее есть, но лишь в виде "финского племя меря". Хотя на самом деле культура реальной финской мери - "дьяковская", которая существовала более тысячи лет, с VIII века до н.э. (вытеснив в кровавых сражениях индоевропейцев - инодиранцев-абашевцев, уничтожив и ассимилировав последних "фатьяновцев") по V век нашей эры, и была заменена культурой славянский переселенцев с западного ареала проживания славян и
можно сказать "вернувших землю прадедов". Расскажем об этом подробнее, т.к. речь идет об основе великорусского народа. Источником нам послужит замечательное исследование "Древнерусская народность. Историко-археологическое исследование".

Распространение браслетообразных незамкнутых височных колец около середины и в третьей четверти I тысячелетия н. э.
Распространение браслетообразных незамкнутых височных колец около середины и в третьей четверти I тысячелетия н. э.

Итак, читаем главное:

"Трансформацию и последующее затухание местной Дьяковской культуры следует связывать с вторжением в эти земли среднеевропейского населения. Правда, поселения последующего периода здесь очень слабо изучены, погребальные памятники ещё не выявлены. Поэтому многое в истории Верхневолжья пока остается туманным, в частности, выяснить детально, как протекали здесь этногенетические процессы в VII—VIII вв., пока не удается.
Работами А. Е. Леонтьева установлено, что прямая преемственность между местными дьяковскими древностями раннего железного века и культурой второй половины I тыс. н. э. в этом регионе отсутствует. В третьей четверти этого тысячелетия здесь в условиях расселения пришлого населения формируется совершенно новая культура.

Миграционный процесс привел к коренной перестройке системы расселения. Прежние небольшие поселения, приуроченные к пойменным лугам, в основной массе забрасываются. Получают распространение поселения более крупных размеров, которые тяготели уже к участкам с наиболее плодородными почвами. Ведущую роль в экономике населения теперь стало играть земледелие. Археологические материалы позволяют говорить о развитии пашенного земледелия при возможной специализации отдельных поселений на животноводстве, охоте и рыболовстве. Существенно увеличилась численность населения.

Вещи провинциальноримского происхождения, появившиеся в междуречье Волги и Клязьмы, могли быть привнесены сюда только пришлым населением из Средней Европы. Вопрос о формировании новой (мерянской) культуры невозможно решать без учета миграционных потоков периода великого переселения народов. Становление этой культуры во второй половине I тыс. н. э. безусловно было результатом взаимодействия среднеевропейских переселенцев с финноязычными аборигенами. В какой-то степени она родственна культурам тушемлинской и псковских длинных курганов, сформировавшимся в это же время в западных регионах лесной полосы Восточно-Европейской равнины.

Большинство селищ второй половины I тыс. н. э. в Волго-Клязьминском междуречье расположено в одинаковых топографических условиях, занимая пологие склоны возвышенностей коренных берегов рек и озер. Площади поселений — от 1 до 6 га. Жилищами служили преимущественно наземные срубные постройки, которые отапливались печами-каменками. На некоторых поселениях выявлены и полуземляночные строения.
Известны и укрепленные поселения, среди которых выделяется Сарское городище на берегу оз. Неро, которое, по-видимому, было племенным центром. Оно устроено на всхолмлении среди заливных лугов. Его срединная часть площадью свыше 8000 кв. м, обнесенная валами, является древнейшим поселком, к которому постепенно прирастали неукрепленные участки. Общая застроенная площадь поселения к X в. достигла 2,7 га. Раскопками выявлены в основном остатки построек последнего периода его жизни.

Разнохарактерность керамики и вещевых коллекций мерянской культуры второй половины 1 тыс. н. э. свидетельствует о некоторой неоднородности этнического состава ее населения. Присутствие местного финского этнического компонента в составе населения Сарского поселения представляется бесспорным. На это указывают и керамика, и украшения финно-угорского облика. Да и пласт древней финской гидронимии определенно подтверждает участие финноязычных аборигенов в генезисе раннесредневекового населения Волго-Клязьминского междуречья. Вместе с тем, культуру Сарского городища, как и подобных ему памятников рассматриваемого региона, целиком никак нельзя относить исключительно к финскому этносу.

Основными создателями культуры второй половины I тыс. н. э. Волго-Клязьминья были все же среднеевропейские переселенцы. Только под их воздействием здесь могла сложиться новая поселенческая структура и мог возобладать земледельческий облик экономики. Заслуживает внимания то, что тип расселения, сформировавшийся в третьей четверти I тыс. н. э., оставался неизменным позднее и сохранился в период Древнерусского государства. Каких-либо трансформаций в развитии культуры, быта и экономики в последующее время здесь не наблюдается.

Очевидно, что основы культуры и быта древнерусского населения Волго-Клязьминского междуречья были заложены во второй половине I тыс. н. э. и ведущая роль в их развитии принадлежала среднеевропейским переселенцам и их потомкам.

Судьба племен дьяковской культуры этого региона после оседания среднеевропейского населения была двоякой.
На первых порах часть его, по-видимому, не была затронута воздействием культуры пришлого населения и продолжала обитать в небольших неукрепленных селениях, сохраняя прежний хозяйственный уклад. Археологически такие поселения трудноуловимы, поэтому остаются пока неизученными. Они, по-видимому, имели тот же облик, что и позднее известные по историческим материалам «мерские станы». Со временем, нужно полагать, число таких станов постепенно уменьшалось, они сохранялись лишь в отдаленных залесенных микрорегионах, в местностях, не пригодных для пашенного земледелия.
В основных местах оседания среднеевропейского населения финноязычные аборигены сразу же вступали в контакты с пришельцами. Такая ситуация, в частности, наблюдается в округе озера Неро, в регионах концентрации пришлого населения, с которым довольно быстро смешалась финская меря. В результате сформировались единые поселения и могильники с общей культурой второй половины I тыс. н. э. Постепенно она распространилась по всему междуречью Волги и Клязьмы.

В условиях продолжительного славяно-мерянского симбиоза этноним местного поволжско-финского племени — меря, по всей вероятности, распространился, как это нередко было в древней истории, на все население междуречья Волги и Клязьмы, и в период становления Древнерусского государства все жители Ростовского края назывались мерей. В Повести временных лет сообщается, что первыми жителями были «в Ростове меря», «...на Ростовском озере меря, а на Клещине озере меря же».

Меря упоминается в летописях среди участников похода Олега 882 г. на Киев и похода 907 г. на Константинополь. Это было уже, нужно полагать, не поволжско-финское племя, а воины из среды населения Ростовской земли, сформировавшегося в условиях славяно-мерянского симбиоза.
Называется меря еще в известном летописном Сказании о призвании варягов в числе племен (словене, кривичи и меря), пригласивших на княжение трех братьев из Скандинавии.

Славянский этнический элемент в составе среднеевропейского населения, колонизовавшего междуречье Волги и Оки, фиксируется прежде всего находками браслетообразных височных колец с незавязанными (сомкнутыми или заходящими) концами. Они появляются в этих землях в V—VI вв. и идентичны тушемлинским. Такие украшения встречены и в Москворечье (Боршева, Дьяково, Луковня, Троицкое, Щербинка), и на верхней Волге (Отмичи, Топорок). Жизнь на Троицком городище прекратилась в V или начале VI в., что дает основание датировать встреченные в верхних напластованиях этого памятника браслетообразные височные кольца не позднее этого времени.
Массив славянского населения в Волго-Окском регионе, нужно полагать, был весьма многочисленным и довольно активным. Уже в VII в. славяне — носители браслетообразных височных колец с сомкнутыми концами появились в области расселения финского племени муромы. Находки браслетообразных височных украшений в памятниках муромы можно рассматривать как свидетельство инфильтрации славянского населения в среду этого племени.
Могильники VIII—XI вв. следует считать не собственно муромскими, а памятниками уже смешанного муромско-славянского населения. В исторических событиях, отраженных русскими летописями, мурома не упоминается. Она названа лишь во вводной части Повести временных лет и под 862 г., где сообщается, что древним населением города Мурома была мурома.

Носители браслетообразных височных колец доходили до окраин ареала проживания мари (древних марийцев), но будучи небольшими группами, подверглись ассимиляции местным населением.
В составе населения Рязанского Поочья по материалам рязанско-окских могильников выделяются две этнокультурные группы. Одну из них составляет местное поволжско-финское население, вторую — переселенцы из Верхнеокского региона. Находки браслетообразных колец в погребениях трех рязанско-окских могильников принадлежат к поздней фазе, и их следует рассматривать как свидетельство дополнительной славянской инфильтрации в этот регион Оки.

Славяне — носители браслетообразных височных колец с сомкнутыми или заходящими концами, осевшие в середине I тыс. н. э. в западных районах Волго-Окского междуречья и в междуречье Волги и Клязьмы, в течение нескольких столетий ассимилировали проживавшие здесь балтские и финноязычные племена и стали ядром-основой древнерусского населения Северо-Восточной Руси. Браслетообразные височные кольца бытовали беспрерывно в этом регионе до XII—XIII вв. включительно и были одним из важнейших этнографических признаков сформировавшейся здесь племенной группировки славян. В IX—X вв. носители этих украшений распространились в северном направлении, достигнув Белозерья.

В XI—XIII вв. древнерусское население Северо-Восточной Руси, как и ряда других регионов, было смешано-славянским по происхождению. Поэтому отнесение грунтовых могильников к славянам ранней миграционной волне, а курганных кладбищ к более поздним этапам славянской колонизации не представляется правомерным. В это время носители браслетообразных незамкнутых височных колец могли хоронить умерших как в бескурганных могильниках, так и в курганах.

Предлагаемое решение вопроса о формирования ядра-основы древнерусского населения Ростово-Суздальской земли дает возможность объяснить выявленный по материалам краниометрии «парадоксальный факт» — отсутствие преемственности между антропологическим строением средневекового населения Северо-Восточной Руси, восстанавливаемым по скелетным остаткам в курганах, и современным русским населением тех же территорий. Различия эти касаются весьма существенных деталей как черепной коробки, так и лицевого скелета. Для объяснения этого антропологами высказана догадка о возможных мощных притоках славянского населения в этот край в послемонгольский период. Однако она не находит каких-либо подтверждений в исторических материалах.

«Парадоксальный факт» находит объяснение в изложенных материалах — ядром великорусов Северо-Восточной Руси было славянское население, расселившееся здесь в середине I тыс. н. э. Его антропологическое строение, нужно полагать, и послужило началом формирования антропологического типа современного русского населения Волго-Клязьминского междуречья. Принесшие в этот край курганный обряд словене ильменские и кривичи смоленско-полоцкие были менее многочисленны и со временем растворились в славянской среде первой волны колонизации Ростово-Суздальской земли.

Восточно-великорусские говоры междуречья Волги и Оки, согласно акцентологическим изысканиям, составляют особую (четвертую) группу. «Диалекты этой группы ввиду сугубой архаичности их акцентной системы не могут быть объяснены как результат вторичного развития какой-либо из известных акцентологических систем, а должны рассматриваться как наиболее раннее ответвление от праславянского; этнос носителей этого диалекта представляет, по-видимому, наиболее ранний восточный колонизационный поток славян». Достаточно ранняя изоляция этого диалекта, как считают его исследователи, препятствовала распространению «долготной» и «краткостной» оттяжек, свойственных другим первоначальным диалектным группам праславянского языка.

Таким образом, результаты, полученные на археологических материалах, достаточно полно коррелируют с выводами лингвистов. Нельзя не обратить внимания в этой связи на то, что распространение браслетообразных сомкнутых височных колец XI—XIII вв. в значительной степени соответствует региону говоров четвертой акцентологической группы.

Этноним славянской группировки, колонизовавшей около середины I тыс. н. э. территории будущей Ростово-Суздальской земли, неизвестен. В период становления Древнерусского государства население этой земли, как уже говорилось, называлось мерей. По-видимому, летописец, отмечая, что «перьвии насельници ... в Ростове меря», имел в виду не финноязычное племя, а древнерусское население, проживавшее в землях мери, активно включенной в ассимиляционный процесс.

Археологические работы в Ростове показали, что основателями его были славяне. С середины X в. культура и быт города носят явно славянский облик. Название города кажется прозрачно славянским. Селение, предшествующее городу, характеризуется древностями, типичными для культуры последних веков I тыс. н. э. этого региона."

Вот такая вот замечательная наша история. Ну а чтобы не переживали, что северо-восточные русские, "ухудшили свой европейский вид", приведу цитату, которая снимает этот вопрос:

"По результатам исследований выделяются две группы русских популяций[72]. В частности, северные русские по Y-хромосомным маркёрам имеют более выраженное сходство с отдалёнными балтами, чем с более близкими финноугорскими народностями. По мтДНК северные русские имеют сходство с генофондами Западной и Центральной Европы. При этом генофонд финских народов максимально отдалён от северных русских. Изучение аутосомныхмаркеров также сближает северных русских с другими европейскими народами и ставит под сомнение финноугорский пласт в северном русском генофонде. Эти данные позволяют выдвинуть гипотезу о сохранении на этих территориях древнего палеоевропейского субстрата, который испытал интенсивные миграции древних славянских племён[73]. По результатам исследований Y-хромосомных маркёров Южно-центральная группа, к которой относится подавляющее большинство русских популяций, входит в общий кластер с белорусами, украинцами и поляками[72][74]. По результатам исследования маркёровмтДНК, а также аутосомных маркёров русские сходны с другими популяциями Центральной и Восточной Европы[74], выявлено высокое единство по аутосомным маркёрам восточнославянскихпопуляций и их значительные отличия от соседних финно-угорских, тюркских и северокавказских народов[75][76].

В русских популяциях отмечается крайне низкая частота генетических признаков, характерных для монголоидных популяций. Частоты восточноевразийских маркёров у русских соответствуют средним по Европе[77]. "


Распространение браслетообразных незамкнутых височных колец  X—XII вв.
Распространение браслетообразных незамкнутых височных колец X—XII вв.

а — памятники с находками браслетообразных височных колец с сомкнутыми и заходящими концами; б — с находками колец с втульчатыми концами; в — с находками щитковоконечных колец.

1 — Белый Крест; 2 — Дрегли; 3 — Полище; 4 — Бор; 5 — Федово; 6 — Боково; 7 — Малый Бохот; 8 — Xвощня; 9 — Михаил Архангел; 10 — Песочня;
11 — Относово; 12 — Ивановская; 13 — Новоселки; 14 — Березовка; 15 — Богдановка; 16 — Колпеницы; 17 — Блинные Кучи; 18 — Доброселье; 19 — Курганье; 20 — Погост; 21 — Войлово; 22 — Меренище; 23 — Климово; 24 — Полениново; 25 — Жела; 26 — Юркино; 27 — Высокино; 28 — Титовка; 29 — Горбуново; 30 — Ягодино; 31 — Гостомля; 32 — Xилово; 33 — Сильменево; 34 — Сеславье; 35 — Старица; 36 — Иверовское; 37 — Козлово; 38 — Сенчаево; 39, 40 — Кошево; 41 — Андреевское; 42 — Избрижье; 43 — Мельниково; 44 — Дуденево; 45 — Тухино; 46 — Мокрые Пожни; 47 — Савинские Горки; 48 — Глиники; 49 — Башево; 50 — Заборье; 51 — Устье; 52 — Мещрево; 53 — Посады; 54 — Воробьево; 55 — Сутоки; 56 — Кидомля; 57 — Селищи; 58 — Михайлово-Прядово; 59 — Святое; 60 — Васильки; 61, 63 — Бежецы; 62 — Воронцово; 64 — Васильки Дальние; 65 — Усть-Кеза; 66 — Сарогожское; 67 — Бустрыгино; 68 — Новинка; 69 — Пестово; 70 — Николо-Реня; 71 — Таирово; 72 — Погостище; 73 — Белоозеро; 74 — Крутик; 75 — Нефедьево; 76 — Усть-Ситское-6; 77 — Минино; 78 — Зубарево; 79 — Нестерово; 80 — Кирьяново; 81 — Вороново; 82 — Жуково; 83 — Баскачи; 84 — Евчаково; 85 — Попадьинское; 86 — Михайловское; 87 — Тимерево; 88 — Белогостье; 89 — Сарское; 90 — Кустера; 91 — Семенково; 92 — Вепрева Пустынь; 93 — Буково; 94 — Купанское; 95 — Шустино; 96 — Звездочка; 97 — Кузнецовка; 98 — Веськово; 99 — Каргашино; 100 — Болшево; 101 — Городище; 102 — Кабанское; 103 — Кубаево; 104 — Киучер; 105 — Шелебово; 106 — Шокшово; 107 — Малодавыдовское; 108 — Ненашевское; 109 — Косинское; 110 — Исаково; 111 — Матвейщиково; 112 — Васильки; 113 — Жилые Горы; 114 — Никита Великий; 115 — Воронцово; 116 — Семенково; 117 — Бородинское; 118 — Красный Стан; 119 — Одинцово; 120 — Мякинино; 121 — Соколово; 122 — Санниково; 123 — Кожухово; 124 — Черкизово; 125 — Чернихово; 126 — Путилово; 127 — Муромцево; 128 — Полянково; 129 — Погорелка; 130 — Татариново; 131 — Боровиково; 132 — Иваново; 133 — Кочкино; 134 — Новленский; 135 — Заколпье; 136 — Малышево; 137 — Максимово; 138 — Молотицы; 139 — Тумовка; 140 — Муромский; 141 — Подболотня; 142 — Пятницкий; 143 — Нижняя Верея; 144 — Корниловка; 145 — Перемиловский; 146 — Звягино; 147 — Чулково; 148 — Шокшино
Tags: Малоизвестная история
Subscribe

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments